Адреналин жидким огнем выжигал легкие. Лакированный паркет казался ледяным катком, уходящим в непроглядную темноту бесконечного коридора. Она бежала, не чуя ног, не смея обернуться. Шлепки босых ступней по дереву звучали в гробовой тишине как удары метронома, отсчитывающего последние секунды ее жизни.
На ней была лишь огромная мужская рубашка — чужая, пахнущая дорогим парфюмом и табаком. Тонкая ткань едва защищала от сквозняка. Спутавшиеся рыжие волосы горели в полумраке, влажные пряди липли к пылающим щекам и губам. Хрупкое, залитое солнцем утро в одно мгновение обернулось изощренным кошмаром. Еще вчера этот человек казался воплощением нежности. Они провели вместе безумную, потрясающую ночь, растворяясь друг в друге. А теперь его тяжелая, безжалостная ладонь мертвой хваткой вцепилась в ее плечо, сминая кожу. Она понятия не имела, под какой маской скрывался этот монстр и почему он вдруг решил ее уничтожить.
— Попалась, — выдохнул хриплый, прокуренный голос над самым ухом.
Мир крутанулся по безумной траектории. Ее развернуло со страшной силой и швырнуло назад. Спина с глухим стуком встретилась со стеной. Удар выбил воздух из груди, перед глазами полыхнула слепящая вспышка.
Мужчина навис над ней, заслоняя свет, — монолитный, огромный, с хищным, ломаным разлетом бровей. Его светло-голубые глаза, еще ночью казавшиеся теплыми, теперь смотрели в упор. Пронзительные, льдистые, с пугающим маньячным блеском расширенных зрачков. В этом стеклянном взгляде не осталось ничего человеческого — только звериная ярость.
Но ужас не парализовал ее, а превратился в ярость. Забыв о боли, девушка дико, пронзительно закричала и вскинула руки, вонзая ногти прямо ему в лицо, целясь в глаза. Он глухо зарычал. Завязалась отчаянная, хаотичная борьба — хруст суставов, тяжелое дыхание, треск разрываемой ткани.
Качнувшись в сторону, мужчина наотмашь задел плечом массивную напольную вазу. Китайский фарфор с оглушительным, похожим на выстрел грохотом разлетелся на сотни острых осколков. На мгновение время замедлилось. Босая ступня девушки скользнула по гладкому обломку керамики. Острая боль прошила ногу. Потеряв опору, она полетела вниз, увлекая врага за собой, и они оба с тяжелым стуком рухнули на усыпанный осколками пол...
В полумраке бара «Охотничий домик» густо пахло выдержанным бурбоном, дорогой кожей и терпким табачным дымом. Время словно загустело. До закрытия оставалось всего полчаса, заведение было абсолютно безлюдным. За барной стойкой откровенно скучала симпатичная рыжеволосая девушка среднего роста. В углу негромко шуршала виниловая пластинка, наполняя воздух ленивым, тягучим джазом. Девушка монотонно натирала хрустальный бокал белоснежным полотенцем, гипнотизируя себя игрой янтарных неоновых бликов на гранёном стекле.
Дверной колокольчик тонко звякнул, разбивая дремоту, и впустил с улицы струю ночной прохлады. Девушка подняла глаза. В полупустой зал вошел новый посетитель. Высокий, широкоплечий, статный темноволосый мужчина сразу приковал к себе внимание. Он выглядел смертельно уставшим, под его глазами залегли глубокие тени, а воротник дорогого пальто был небрежно поднят. Однако, несмотря на измождение, его взгляд оставался цепким, сканирующим пространство, словно у хищника на охоте.
Мужчина уверенно пересёк зал и опустился на высокий стул прямо напротив неё.
— Доброй ночи. Что вам налить? — она профессионально и вежливо улыбнулась, откладывая полотенце. Взгляд бармена машинально оценивал гостя: дорогие часы, холеные, но крупные, сильные руки.
— Бурбон. И поменьше тоника, если можно, — мужчина тяжело вздохнул, потер переносицу и выложил на полированное дерево стойки массивный телефон.